Сельская жизнь
Сайт общественно-политической газеты Отрадненского района Краснодарского края
Газета издается с 10 сентября 1930 г.
$ 71.23 € 82.72 сегодня +22...+10 без осадков завтра +10...+18 cлабый дождь
      
 
Новости

Сердце матери

Дата публикации: 30.01.2020

Александра Филипповна Клименко получила похоронки в годы войны на всех шестерых сыновей

Считаю, что судьба моей бабушки Александры, родившейся и прошедшей свой жизненный путь в станице Попутной, интересна с исторической точки зрения. Жизнь ее была тяжелой. Она была дочерью крестьян, или, как называли таких в станице, иногородних. В отличие от казаков они не имели земельного надела, были неимущие, поэтому, чтобы помочь выжить семье, моя бабушка с 10 лет стала наниматься в работники.

Женился против воли родителей

У моего же деда, казака Харитона Клименко, так сложились обстоятельства, что накануне отъезда на службу в Японию он вынужден был жениться. Ему не на кого было оставить дом и хозяйство. Произошло так, что, женившись первый раз в 17 лет, за короткое время он потерял своего первенца, а позже и жену.
Стал искать невесту среди казачек. Но все казачки отказывали – из-за его отца, любившего выпить. Тогда Харитон решил жениться на иногородней, выбор пал на Александру Кушнареву (хотя такой брак для казака считался позорным). Казачество принадлежало к высшему сословию, и брать в жены мужичку неприемлемо для казака. Отец Харитона, урядник Зиновий Стефанович Клименко, был категорически против такого союза. Детей, рожденных в подобном браке, станичное общество не признавало казаками. И невестку-мужичку его семья не признает, и общаться с ней не будет. Действительно, большая часть юридических прав в станичном обществе принадлежала не казаку, а казачке: она наследовала имущество и была социально защищена еще в те далекие годы. Только дети, рожденные казачкой, могли наследовать принадлежность к казачьему роду. И все-таки, ослушавшись отца, Харитон обвенчался с 16-летней Александрой, так как был убежден, что она станет достойной женой казака.

Взяла трудолюбием
Очень трудолюбивая, несмотря на возраст, по-житейски мудрая, Александра практически в одиночку обеспечивала благосостояние семьи и разумно пускала в оборот деньги, присылаемые мужем из заграничной службы. Выполнять все работы на земле: пахать, сеять, сажать, убирать, молоть, возить - было не под силу 16-летней девочке, поэтому ей приходилось нанимать работников, обычно иногородних. Саня при расчетах их не обижала, и работники к ней шли охотно. В то же время Харитон присылал жене из Японии просто огромные для России деньги. По просьбе Харитона часть денег Саня отдавала на церковь, а остальные пускала в дело. Рассказывали, что первым делом она организовала постройку коровника и купила двух коров, приобрела птицу. Чтобы везде успевать, хозяйка вставала до зари, в три часа ночи. Этой традиции она следовала до конца жизни.
Возвратившись в 1899 году после пятилетней службы в Японии, Харитон часто приглашал домой на обеды казаков и офицеров станицы – благосостояние семьи позволяло. При этом пояснял им: «Перед отъездом в Японию в моем дворе был один дом. Теперь же посмотрите – много амбаров с разным зерном, летняя кухня и подвал. А сколько появилось лошадей, коров, волов, овец, птицы – и у всех свои сараи. Все это сделала моя жена». После сытного обеда Харитон всегда задавал вопрос казакам: «Достойна ли такая женщина быть женою казака?» Все утвердительно отвечали: «Да, достойна».
Однако недолго пришлось жить с семьей уряднику Харитону Зиновьевичу Клименко, его снова на три года направили на службу в Маньчжурию, на охрану Китайско-Восточной железной дороги. Возвратившись оттуда и пробыв с семьей только зиму, он был призван на русско-японскую войну, начавшуюся в начале 1904 года. Все эти и последующие годы Александре по-прежнему приходилось вести обширное хозяйство одной.

Период революций
В 1905 году в России началась первая русская революция. Для наведения порядка была мобилизована II очередь Кубанского казачьего войска. Весной 1906 года Харитон был призван на службу в Санкт-Петербург. А в ноябре 1906 года у Александры родился уже третий ребенок – сын Михаил. Но после родов она тяжело заболела, уже не могла ходить. Сердце ее разрывалось: «Что станет с новорожденным, когда ее не станет»? В то время от Харитона не было никаких известий, и его считали уже погибшим, так как даже из дальних стран он писал регулярно. А похоронок в то время на кубанских казаков пришло намного больше, чем за весь период русско-японской войны.
За малышами и самой Александрой ухаживала ее мать Агриппина Андреевна Кушнарева. Но вскоре ее мама скоропостижно умерла. Свекор Зиновий, изменивший отношение к Александре, предпринял все меры, чтобы спасти ее: привозил врачей из Армавира и Ставрополя, и все работы по хозяйству взял на себя. Жизнь в семье налаживалась, и радостным событием стало то, что целым и невредимым все-таки вернулся с очередной службы Харитон.

Черная полоса
Однако в 1911 году наступила черная полоса: в течение одной недели Александра похоронила троих малолетних детей, которые умерли от кори. Остались живы только двое сыновей: старший 12-летний Александр и грудной Михаил.
От горя мать не могла ни есть, ни спать и стала угасать. Вернуть ее к жизни помогли иконы, перед которыми она молилась. Видя такое состояние жены, Харитон привез эти спасительные иконы издалека.
Надо отдать должное силе и крепости духа Александры, она смогла родить еще четверых сыновей: Илью, Ивана, Алексея и Павла. Так, в семье росли шестеро сыновей!
В феврале 1930 года семью Харитона Клименко раскулачили. У них отобрали все нажитое имущество, но оставили в станице, поселив в дом, практически непригодный для жилья.
Дальше наступили такие времена, что не каждому удалось выжить.
В жуткие 1932-1933 годы голодомора Александра, бывало, полностью отказывалась от еды ради спасения детей. Но ей все-таки удалось остаться живой, несмотря на то, что однажды в течение трех недель совершенно ничего не ела. Увидев ее состояние, спасли ее дети, которые по совету врача неимоверными усилиями достали для нее сырое куриное яйцо. В это страшное время на хлебе из желудей и супах из трав и корешков удалось выжить всей семье, за исключением Харитона. Он сгорел от воспаления легких, после того как попал под ливневый дождь при охране колхозного поля с редисом. Последним наказом его было – вернуться семье в прежнее домовладение, которое они построил своими руками.
Когда началась Великая Отечественная вой-на в семье Клименко было шестеро взрослых сыновей, уже женатые Александр, Михаил, Илья, Иван и парни Алексей и Павел (мой отец). Так как они были казачьего рода, то все без исключения приняли участие в военных действиях с первого года войны. Когда сыновья уходили на войну, просили мать и своих жен только об одном – сохранить их детей. Первым добровольцем ушел на фронт Илья, таким же образом отправились и другие братья.
Страшно сказать, но на всех шестерых сыновей были получены похоронки. Их семья получала ежегодно. Осенью 1941-го - на младшего Павла (пропал без вести в Киевском котле). Летом 1942 года - на Ивана (пропал без вести в Харьковском котле). Летом 1943 года – на Михаила (пропал без вести, даже местность не была указана). В 1944 году – похоронка на Александра. Весной 1945 года – похоронка на Илью. Летом 1945 года – на Алексея (пропал без вести). Семья оплакивала потерянных сыновей, мужей.
Бесконечным было горе матери (моей бабушки), но нужно было жить, – она обещала сыновьям сохранить их детей, в то время семеро малолетних внуков. Мать молилась, просила у Бога сил, чтобы выдержать свалившееся на нее горе. Нужно было работать не покладая рук, ведь во время войны жили только одним: «Все для фронта, все для Победы». О том, как работали в тылу, бабушка Саня говорила: «Делали все, что было нужно. Работали до изнеможения».

Пожалела судьба
Пришел долгожданный час Победы. Но был ли он полностью радостен для семьи, учитывая такие потери? После войны бабушка с невестками и внуками была неоднократно в сельсовете. Просили вернуть их отчий дом, отобранный при раскулачивании. Просили учесть, что все сыновья и мужья погибли. В турлучном доме, предоставленном взамен, сгнили доски в стенах, металлическая крыша проржавела, им, женщинам, было не под силу его отремонтировать, да и места не хватало всем. Но ответ был коротким: «Свой дом никогда не получите». В доме из двух комнат и кухни жили мать и три семьи с детьми.
Однако чудо случилось! Явно, Всевышний пожалел убитую горем мать. В августе 1945 года бабушка вдруг получила письмо из Берлина, от самого младшего сына Павла (моего отца), что он жив и здоров! Он сумел выбраться из траншейной могилы, заутюженной немецким танком в Киевском котле. Но выйти из окружения не удалось, попал в плен. После окончания войны прошел спецпроверку. Его восстановили в армии и предложили остаться служить в группе советских оккупационных войск еще на один год. В августе 1946 года после демобилизации Павел сразу же поехал на Украину, чтобы встретиться с девушкой Олей, с которой познакомился в плену в Германии. Там сыграли свадьбу и Павел с женой возвратился в родную станицу Попутную!
Спустя еще год случилось второе чудо в семье! В 1946 году отозвался самый старший сын Александр. Он писал, что в 1944 году был тяжело ранен. Рядом разорвалась мина. Несколько месяцев находился между жизнью и смертью в госпиталях. Врачи прогнозировали: «Не жилец». Поэтому и была похоронка. Осколки мины из тела вытащили, но три осколка остались возле самого сердца на всю жизнь. И только в 1946 году он был комиссован и остался в г. Минске. Далекую поездку в родную станицу ему запретили врачи.
Казалось, мать все бросит и сама поедет к сыну. Но бабушка после войны получала пенсию за одного погибшего сына всего лишь 7 рублей, а в шестидесятые годы – 12 рублей. Она часто говорила: «Во время раскулачивания в 1930 году у нашей семьи отобрали абсолютно все. И я, и вся моя семья работали в колхозе. Но колхозная пенсия еще меньше. На войне у меня погибло четверо сыновей, а платят мне пенсию за одного погибшего сына (колхозную пенсию в таком случае не платили)».
И как ни болело материнское сердце, в Минск к сыну съездить не удалось – пенсия не позволяла. Мать решила: «Самое главное – обеспечить отдельным жильем семьи погибших сыновей».
Только Павел получал приличную зарплату. Все деньги, заработанные им, уходили на стройматериалы, а строил он сам. Вначале построил дом семье Михаила, затем – семье Ильи. И только потом разобрал тот дом, в котором жили все вместе. Стены сложил из самана, сделав их высокими, и поставил новую крышу.
А старший сын Александр, несмотря на запреты врачей, все-таки приехал навестить мать.
На Алексея похоронка была получена уже после Победы. Поэтому мать и не верила в его гибель, ведь боевые действия уже закончились, как он мог погибнуть? Она продолжала ждать очередного чуда. Алексей не был женат, у него никого не было, кроме матери. И эта надежда, что Алексей жив, и он вернется, придавала ей силы, она все время его ждала. Так до конца своих дней бабушка ничего и не узнала о судьбе пропавшего без вести Алексея. Только в настоящее время, благодаря сайту «Мемориал», мне удалось выяснить, что Алексей попал в плен. Пройдя муки ада четырех концлагерей, как интересующий немцев офицер (он знал четыре языка), оказался в застенках гестапо, откуда не вышел. Явно, Алексея хотели заставить работать на них, но он не сдался. А известие о том, что он пропал без вести, пришло с большим опозданием.

* * *

Моя бабушка Александра Филипповна Клименко ушла из жизни в возрасте 84 года. Все время она жила с нашей семьей, с младшим сыном Павлом, а с семьями других братьев отца мы были очень дружны и всегда были рядом. Невестки работали, а внуки были с бабушкой. Привыкшая всю жизнь трудиться и заботиться, она и в старости не могла сидеть без дела. Готовила еду, занималась в огороде, оставив за собой выращивание «мелочи», работала практически до последнего дня. Светлая ей память!
Людмила Потапова (Клименко), краевед, член районного общества историков-архивистов.
Номер: 11 (8339)
Рубрика: Общество
 
Новости

Сердце матери

Дата публикации: 30.01.2020

Александра Филипповна Клименко получила похоронки в годы войны на всех шестерых сыновей

Считаю, что судьба моей бабушки Александры, родившейся и прошедшей свой жизненный путь в станице Попутной, интересна с исторической точки зрения. Жизнь ее была тяжелой. Она была дочерью крестьян, или, как называли таких в станице, иногородних. В отличие от казаков они не имели земельного надела, были неимущие, поэтому, чтобы помочь выжить семье, моя бабушка с 10 лет стала наниматься в работники.

Женился против воли родителей

У моего же деда, казака Харитона Клименко, так сложились обстоятельства, что накануне отъезда на службу в Японию он вынужден был жениться. Ему не на кого было оставить дом и хозяйство. Произошло так, что, женившись первый раз в 17 лет, за короткое время он потерял своего первенца, а позже и жену.
Стал искать невесту среди казачек. Но все казачки отказывали – из-за его отца, любившего выпить. Тогда Харитон решил жениться на иногородней, выбор пал на Александру Кушнареву (хотя такой брак для казака считался позорным). Казачество принадлежало к высшему сословию, и брать в жены мужичку неприемлемо для казака. Отец Харитона, урядник Зиновий Стефанович Клименко, был категорически против такого союза. Детей, рожденных в подобном браке, станичное общество не признавало казаками. И невестку-мужичку его семья не признает, и общаться с ней не будет. Действительно, большая часть юридических прав в станичном обществе принадлежала не казаку, а казачке: она наследовала имущество и была социально защищена еще в те далекие годы. Только дети, рожденные казачкой, могли наследовать принадлежность к казачьему роду. И все-таки, ослушавшись отца, Харитон обвенчался с 16-летней Александрой, так как был убежден, что она станет достойной женой казака.

Взяла трудолюбием
Очень трудолюбивая, несмотря на возраст, по-житейски мудрая, Александра практически в одиночку обеспечивала благосостояние семьи и разумно пускала в оборот деньги, присылаемые мужем из заграничной службы. Выполнять все работы на земле: пахать, сеять, сажать, убирать, молоть, возить - было не под силу 16-летней девочке, поэтому ей приходилось нанимать работников, обычно иногородних. Саня при расчетах их не обижала, и работники к ней шли охотно. В то же время Харитон присылал жене из Японии просто огромные для России деньги. По просьбе Харитона часть денег Саня отдавала на церковь, а остальные пускала в дело. Рассказывали, что первым делом она организовала постройку коровника и купила двух коров, приобрела птицу. Чтобы везде успевать, хозяйка вставала до зари, в три часа ночи. Этой традиции она следовала до конца жизни.
Возвратившись в 1899 году после пятилетней службы в Японии, Харитон часто приглашал домой на обеды казаков и офицеров станицы – благосостояние семьи позволяло. При этом пояснял им: «Перед отъездом в Японию в моем дворе был один дом. Теперь же посмотрите – много амбаров с разным зерном, летняя кухня и подвал. А сколько появилось лошадей, коров, волов, овец, птицы – и у всех свои сараи. Все это сделала моя жена». После сытного обеда Харитон всегда задавал вопрос казакам: «Достойна ли такая женщина быть женою казака?» Все утвердительно отвечали: «Да, достойна».
Однако недолго пришлось жить с семьей уряднику Харитону Зиновьевичу Клименко, его снова на три года направили на службу в Маньчжурию, на охрану Китайско-Восточной железной дороги. Возвратившись оттуда и пробыв с семьей только зиму, он был призван на русско-японскую войну, начавшуюся в начале 1904 года. Все эти и последующие годы Александре по-прежнему приходилось вести обширное хозяйство одной.

Период революций
В 1905 году в России началась первая русская революция. Для наведения порядка была мобилизована II очередь Кубанского казачьего войска. Весной 1906 года Харитон был призван на службу в Санкт-Петербург. А в ноябре 1906 года у Александры родился уже третий ребенок – сын Михаил. Но после родов она тяжело заболела, уже не могла ходить. Сердце ее разрывалось: «Что станет с новорожденным, когда ее не станет»? В то время от Харитона не было никаких известий, и его считали уже погибшим, так как даже из дальних стран он писал регулярно. А похоронок в то время на кубанских казаков пришло намного больше, чем за весь период русско-японской войны.
За малышами и самой Александрой ухаживала ее мать Агриппина Андреевна Кушнарева. Но вскоре ее мама скоропостижно умерла. Свекор Зиновий, изменивший отношение к Александре, предпринял все меры, чтобы спасти ее: привозил врачей из Армавира и Ставрополя, и все работы по хозяйству взял на себя. Жизнь в семье налаживалась, и радостным событием стало то, что целым и невредимым все-таки вернулся с очередной службы Харитон.

Черная полоса
Однако в 1911 году наступила черная полоса: в течение одной недели Александра похоронила троих малолетних детей, которые умерли от кори. Остались живы только двое сыновей: старший 12-летний Александр и грудной Михаил.
От горя мать не могла ни есть, ни спать и стала угасать. Вернуть ее к жизни помогли иконы, перед которыми она молилась. Видя такое состояние жены, Харитон привез эти спасительные иконы издалека.
Надо отдать должное силе и крепости духа Александры, она смогла родить еще четверых сыновей: Илью, Ивана, Алексея и Павла. Так, в семье росли шестеро сыновей!
В феврале 1930 года семью Харитона Клименко раскулачили. У них отобрали все нажитое имущество, но оставили в станице, поселив в дом, практически непригодный для жилья.
Дальше наступили такие времена, что не каждому удалось выжить.
В жуткие 1932-1933 годы голодомора Александра, бывало, полностью отказывалась от еды ради спасения детей. Но ей все-таки удалось остаться живой, несмотря на то, что однажды в течение трех недель совершенно ничего не ела. Увидев ее состояние, спасли ее дети, которые по совету врача неимоверными усилиями достали для нее сырое куриное яйцо. В это страшное время на хлебе из желудей и супах из трав и корешков удалось выжить всей семье, за исключением Харитона. Он сгорел от воспаления легких, после того как попал под ливневый дождь при охране колхозного поля с редисом. Последним наказом его было – вернуться семье в прежнее домовладение, которое они построил своими руками.
Когда началась Великая Отечественная вой-на в семье Клименко было шестеро взрослых сыновей, уже женатые Александр, Михаил, Илья, Иван и парни Алексей и Павел (мой отец). Так как они были казачьего рода, то все без исключения приняли участие в военных действиях с первого года войны. Когда сыновья уходили на войну, просили мать и своих жен только об одном – сохранить их детей. Первым добровольцем ушел на фронт Илья, таким же образом отправились и другие братья.
Страшно сказать, но на всех шестерых сыновей были получены похоронки. Их семья получала ежегодно. Осенью 1941-го - на младшего Павла (пропал без вести в Киевском котле). Летом 1942 года - на Ивана (пропал без вести в Харьковском котле). Летом 1943 года – на Михаила (пропал без вести, даже местность не была указана). В 1944 году – похоронка на Александра. Весной 1945 года – похоронка на Илью. Летом 1945 года – на Алексея (пропал без вести). Семья оплакивала потерянных сыновей, мужей.
Бесконечным было горе матери (моей бабушки), но нужно было жить, – она обещала сыновьям сохранить их детей, в то время семеро малолетних внуков. Мать молилась, просила у Бога сил, чтобы выдержать свалившееся на нее горе. Нужно было работать не покладая рук, ведь во время войны жили только одним: «Все для фронта, все для Победы». О том, как работали в тылу, бабушка Саня говорила: «Делали все, что было нужно. Работали до изнеможения».

Пожалела судьба
Пришел долгожданный час Победы. Но был ли он полностью радостен для семьи, учитывая такие потери? После войны бабушка с невестками и внуками была неоднократно в сельсовете. Просили вернуть их отчий дом, отобранный при раскулачивании. Просили учесть, что все сыновья и мужья погибли. В турлучном доме, предоставленном взамен, сгнили доски в стенах, металлическая крыша проржавела, им, женщинам, было не под силу его отремонтировать, да и места не хватало всем. Но ответ был коротким: «Свой дом никогда не получите». В доме из двух комнат и кухни жили мать и три семьи с детьми.
Однако чудо случилось! Явно, Всевышний пожалел убитую горем мать. В августе 1945 года бабушка вдруг получила письмо из Берлина, от самого младшего сына Павла (моего отца), что он жив и здоров! Он сумел выбраться из траншейной могилы, заутюженной немецким танком в Киевском котле. Но выйти из окружения не удалось, попал в плен. После окончания войны прошел спецпроверку. Его восстановили в армии и предложили остаться служить в группе советских оккупационных войск еще на один год. В августе 1946 года после демобилизации Павел сразу же поехал на Украину, чтобы встретиться с девушкой Олей, с которой познакомился в плену в Германии. Там сыграли свадьбу и Павел с женой возвратился в родную станицу Попутную!
Спустя еще год случилось второе чудо в семье! В 1946 году отозвался самый старший сын Александр. Он писал, что в 1944 году был тяжело ранен. Рядом разорвалась мина. Несколько месяцев находился между жизнью и смертью в госпиталях. Врачи прогнозировали: «Не жилец». Поэтому и была похоронка. Осколки мины из тела вытащили, но три осколка остались возле самого сердца на всю жизнь. И только в 1946 году он был комиссован и остался в г. Минске. Далекую поездку в родную станицу ему запретили врачи.
Казалось, мать все бросит и сама поедет к сыну. Но бабушка после войны получала пенсию за одного погибшего сына всего лишь 7 рублей, а в шестидесятые годы – 12 рублей. Она часто говорила: «Во время раскулачивания в 1930 году у нашей семьи отобрали абсолютно все. И я, и вся моя семья работали в колхозе. Но колхозная пенсия еще меньше. На войне у меня погибло четверо сыновей, а платят мне пенсию за одного погибшего сына (колхозную пенсию в таком случае не платили)».
И как ни болело материнское сердце, в Минск к сыну съездить не удалось – пенсия не позволяла. Мать решила: «Самое главное – обеспечить отдельным жильем семьи погибших сыновей».
Только Павел получал приличную зарплату. Все деньги, заработанные им, уходили на стройматериалы, а строил он сам. Вначале построил дом семье Михаила, затем – семье Ильи. И только потом разобрал тот дом, в котором жили все вместе. Стены сложил из самана, сделав их высокими, и поставил новую крышу.
А старший сын Александр, несмотря на запреты врачей, все-таки приехал навестить мать.
На Алексея похоронка была получена уже после Победы. Поэтому мать и не верила в его гибель, ведь боевые действия уже закончились, как он мог погибнуть? Она продолжала ждать очередного чуда. Алексей не был женат, у него никого не было, кроме матери. И эта надежда, что Алексей жив, и он вернется, придавала ей силы, она все время его ждала. Так до конца своих дней бабушка ничего и не узнала о судьбе пропавшего без вести Алексея. Только в настоящее время, благодаря сайту «Мемориал», мне удалось выяснить, что Алексей попал в плен. Пройдя муки ада четырех концлагерей, как интересующий немцев офицер (он знал четыре языка), оказался в застенках гестапо, откуда не вышел. Явно, Алексея хотели заставить работать на них, но он не сдался. А известие о том, что он пропал без вести, пришло с большим опозданием.

* * *

Моя бабушка Александра Филипповна Клименко ушла из жизни в возрасте 84 года. Все время она жила с нашей семьей, с младшим сыном Павлом, а с семьями других братьев отца мы были очень дружны и всегда были рядом. Невестки работали, а внуки были с бабушкой. Привыкшая всю жизнь трудиться и заботиться, она и в старости не могла сидеть без дела. Готовила еду, занималась в огороде, оставив за собой выращивание «мелочи», работала практически до последнего дня. Светлая ей память!
Людмила Потапова (Клименко), краевед, член районного общества историков-архивистов.
Номер: 11 (8339)
Рубрика: Общество